Как НЮ-фотосессия может изменить жизнь?

Я могла бы начать этот текст со слов о принятии тела, раскрытии сексуальности и любви к себе, но вместо этого лучше расскажу несколько историй, потому что они гораздо точнее объясняют, что иногда происходит с человеком во время НЮ-съёмки и после неё.

Назовём первую героиню Машей.

Маша — крепкий специалист, который делает карьеру в крупной производственной компании, воспитывает двоих детей и когда-то была вполне благополучно замужем. Я снимала её свадьбу, и эти фотографии до сих пор напоминают мне, что может получиться, когда жених фотографироваться категорически не хочет, а две упорные женщины — невеста и фотограф — всё-таки намерены получить фотографии самого радостного дня жизни молодых.

Многие невесты меня сейчас поймут.

Проходит время, и жизнь Маши разворачивается на 180 градусов: впереди снова ЗАГС, только теперь уже отдел, где оформляют развод. Развод тяжёлый, со скандалами, алиментами, недвижимостью и детьми, поэтому внутри много злости и напряжения, хотя снаружи по-прежнему нужно работать, решать вопросы и каким-то образом продолжать обычную жизнь, когда ничего обычного в ней уже нет.

Именно в этот период Маша приходит ко мне на НЮ-съёмку.

Кожанка, ролики и настроение фурии — образ получился не столько сексуальным, сколько очень точно совпадающим с её состоянием, потому что в нём было много протеста, злости и желания наконец выбрать себя.

Первые полтора часа мы постепенно снимаем напряжение, учимся глубже дышать, расправлять плечи, меньше контролировать происходящее и больше замечать собственное тело, а в какой-то момент я говорю:

— Возьми туфлю, вложи в неё всю свою нынешнюю злость и брось в меня.

Щёлк, щёлк, щёлк — и на всякий случай уточню, что фотограф выжил.

После этого Маша стоит и тяжело дышит, сначала совершенно опустошённая и погружённая в себя, а потом в студии становится очень тихо. Через несколько минут её движения становятся плавнее, взгляд — спокойнее, и мне уже почти не хочется вмешиваться, объяснять, куда поставить руку или как повернуться, потому что сейчас важнее просто не мешать и снимать.

Спустя два года я спросила её, как она, и Маша ответила, что та съёмка разделила её жизнь на «до» и «после». В её «после» были новая работа, внимание мужчин, больше любви к себе и ощущение собственной опоры, которой так не хватало в тот момент, когда мы встретились в студии.

А вот другая история.

Назовём её Олей.

Оля строила карьеру и не так давно вышла замуж, хотя вместе они были уже больше десяти лет. Внешне всё выглядело вполне благополучно: работа есть, муж есть, жизнь устроена, только радости в этой жизни почему-то почти не осталось, как не осталось и места для собственных желаний.

После терапии Оля решает выйти из отношений, в которых они с мужем давно живут скорее как соседи, и развод проходит довольно спокойно, потому что детей нет и делить особенно нечего. В процессе всего этого Оля решает сделать себе подарок на 8 Марта и записывается на НЮ-фотосессию.

Она быстро находит девушку-фотографа, собирает образ, идёт к визажисту и делает то, чего почти никогда не позволяет себе в обычной жизни: выбирает очень яркий, даже нарочитый макияж, словно специально выкручивая громкость той части себя, которая долгое время звучала слишком тихо.

Иногда нам действительно хочется немного переборщить, особенно если до этого мы долго себе чего-то не позволяли.

Два часа Оля проводит перед камерой яркой, сексуальной и заметной, не пытаясь сделать это состояние привычным или удобным, а после съёмки заходит в кофейню, где люди начинают на неё оборачиваться. Через несколько минут к ней подходит мужчина, делает комплимент и приглашает на свидание.

Можно было бы красиво написать, что фотосессия каким-то волшебным образом изменила её жизнь и мужчины немедленно почувствовали внутренние перемены, но я бы не стала приписывать фотографии магические свойства. Скорее, в тот день изменилось то, как сама Оля себя чувствовала, как двигалась, смотрела на людей и входила с этим состоянием в мир, причём готовые фотографии она на тот момент ещё даже не получила, а новый опыт уже случился.

И ещё одна девушка.

Пусть будет Кристина — девушка с тонкими чертами лица, стройная и изящная, которая при этом совершенно не считает себя красивой, потому что много лет слышала, что она недостаточно хороша.

Когда человеку долго говорят подобные вещи, в какой-то момент они перестают звучать чужим голосом и становятся его собственными мыслями о себе.

На съёмку Кристина пришла по рекомендации психолога, и мы совсем немного обсуждали образ и одежду, которая, как выяснилось позже, практически не понадобилась: почти с первых минут платье осталось в стороне, а следующие два часа я наблюдала за тем, как человек постепенно становится свободнее перед камерой.

Сначала была осторожность, затем появился интерес, а потом становилось всё меньше попыток контролировать тело и всё больше свободы в движениях. Мне очень нравится наблюдать именно этот момент, потому что внешне ничего радикального не происходит: тело остаётся тем же, лицо тоже не меняется, однако сам способ смотреть, двигаться и присутствовать перед камерой становится другим.

Через год Кристина написала мне, что продолжает возвращаться к этим фотографиям и что съёмка стала для неё важной опорой в отношении к собственному телу и красоте.

Так НЮ-фотосессия действительно меняет жизнь?

Я бы не стала обещать это каждому человеку, потому что фотосессия не заменяет терапию, не решает проблемы в отношениях, не избавляет за два часа от многолетней нелюбви к собственному телу и не выдаёт вместе с готовыми фотографиями новую самооценку. Иногда НЮ-съёмка — это просто хороший опыт и фотографии, которые нравятся, и этого уже вполне достаточно.

Но иногда происходит кое-что ещё.

Мы привыкаем видеть себя определённым образом: в зеркале ванной утром, в примерочной магазина, на фронтальную камеру телефона или в неудачном ракурсе на случайной фотографии с корпоратива. К этому добавляется огромное количество представлений о себе, которые мы когда-то усвоили и со временем перестали подвергать сомнению: «у меня некрасивые ноги», «после сорока тело уже не то», «я недостаточно сексуальная», «сначала похудею, а потом можно фотографироваться».

И вдруг появляется фотография, которая с этой привычной картинкой не совпадает.

Вы смотрите на неё и думаете: «Подождите. Это я?»

Именно этот момент мне особенно интересен, причём не потому, что фотография внезапно сообщает человеку объективную истину о его красоте, а потому, что привычное представление о себе перестаёт быть единственно возможным.

И дело не только в фотографиях. Есть ещё сама съёмка, которая для многих становится совершенно новым опытом.

Вы приходите в незнакомое пространство, перед Вами камера и человек, которого Вы, возможно, видите второй раз в жизни, а дальше нужно постепенно привыкнуть к происходящему, двигаться, раздеваться и выдерживать направленное на Вас внимание.

Вначале вполне может быть неловко, и в этом нет ничего необычного, но постепенно тело привыкает к пространству, фотографу и камере. Человек начинает меньше думать о том, как выглядит каждую секунду, пробует движение, которое ещё полчаса назад показалось бы слишком смелым, дольше смотрит в объектив и в какой-то момент обнаруживает, что больше не поправляет живот после каждого кадра.

И иногда вдруг выясняется, что ничего страшного не произошло и, более того, происходящее нравится.

Именно поэтому эротическая съёмка всегда была для меня гораздо интереснее простого производства красивых фотографий, потому что перед камерой довольно быстро становится заметно, как человек относится к себе: где он напрягается, что пытается контролировать, чего стесняется, а где неожиданно становится очень свободным.

При этом я совершенно не считаю, что каждую такую реакцию нужно немедленно психологически разбирать, искать её причины и превращать фотосессию в терапевтическую сессию. Иногда гораздо ценнее просто заметить, что здесь со мной происходит что-то новое.

А потом остаются фотографии.

Через год изменится причёска, через пять лет изменится тело, появятся новые отношения, работа, дети, морщины, ещё один развод, новая любовь или совершенно другая жизнь, которую сейчас невозможно представить, а фотография останется.

И однажды Вы посмотрите на неё уже совсем другими глазами и, возможно, подумаете не «какая же я была молодая», а: «Господи, почему я тогда вообще считала себя некрасивой?»

Или вспомните, как Вам было страшно идти на эту съёмку, но Вы всё-таки пришли.

А может быть, никакой большой психологической мысли вообще не возникнет, и Вы просто скажете: «Какая я здесь охрененная».

Последний вариант мне тоже очень нравится.

Поэтому я не стану утверждать, что каждая НЮ-фотосессия меняет жизнь, однако иногда она становится тем опытом, после которого человек видит себя немного иначе, чем привык, и обнаруживает, что его прежнее представление о себе было далеко не единственным. А вот что он потом сделает с этим новым взглядом на себя — это уже история, которая начинается за пределами фотостудии.